явившегося причиной гнева… нет, человеческая логика так не работает, такое поведение бессмысленно, и сама месть в подобной схеме просто абсурдна!

Иван Подержай, безусловно, расправился со своей второй женой, и правоохранительные органы вполне достоверно реконструировали картину случившегося. Подержай убил Агнес без пролития крови – это позволило ему практически не оставить следов содеянного. Произошло ли преступление в то время, когда женщина спала, или же нападение было произведено во время бодрствования, но внезапно и эффективно, мы не узнаем уже никогда. И даже если какие-то следы убийства поначалу и существовали, Подержай их успешно устранил. А последующая уборка горничной, выражаясь метафорически, закрепила его успех.

Преступник не стал расчленять труп убитой им женщины – то ли он оказался слишком ленив для этого, то ли слишком умён. Тут мы можем полностью полагаться на выводы детективов нью-йоркской полиции, которые несколько недель буквально «рыли носом» как в самом апарт-комплексе, так и его окрестностях, проверяя все мыслимые и немыслимые варианты избавления от трупа. И тот факт, что они ничего не нашли, убедительно указывает на то, что тело Агнес Тафверсон было скрыто (уничтожено) не в апартаментах и не на Манхэттене. Поместить труп в большой кофр и вывезти его из здания целиком, не расчленяя, чтобы также целиком поднять затем на борт корабля и выбросить через иллюминатор в океан – это самое реалистичное из того, что мог бы придумать бывший капитан югославской армии. Нельзя не признать того, что план Ивана Подержая по избавлению от трупа оказался дерзок и оригинален – человеческое тело посреди океана за сотни километров от берега никто никогда не обнаружит. И даже если случайно обнаружат, поднимут на борт и впоследствии идентифицируют, то Ивана Подержая никто никогда ни в чём не обвинит, ведь Агнес Тафверсон никогда не поднималась в его обществе на борт трансокеанского лайнера! При этом следует иметь в виду ограниченность материальной базы, которой располагал убийца – у него не было ни яхты, ни лодки, ни автомобиля. Что-то более эффективное и простое, с точки зрения убийцы, придумать вряд ли можно.

И задуманное он реализовал практически идеально. Вы только вдумайтесь на секундочку – он отправил на таможенный досмотр кофр, в котором лежал труп его жены! Как он чувствовал себя в те минуты, когда чиновник предлагал ему открыть багаж?… забилось ли его сердце чаще?… вспотел ли его лоб?… о чём, вообще, он думал в те минуты?… сожалел ли о содеянном?… может быть, мысленно молился?… нормальному человеку вряд ли по силам уместить в своей голове чудовищность тех минут. Для описания этой сцены нужен писатель с талантом Достоевского, не меньше!

Но мы можем не сомневаться в том, что успешная реализация плана по завладению деньгами Агнес Тафверсон и её последующего умерщвления вскружил Подержаю голову. В какой-то момент он, по-видимому, всерьёз уверовал в собственную исключительность и недосягаемость для закона. Иначе трудно объяснить, почему он не использовал имевшуюся у него фору до начала лета 1934 года – то есть практически полгода! – для приобретения документов на чужие имя и фамилию. Нам известно, что деньги Агнес Тафверсон так и не были найдены и практически нет сомнений в том, что Подержаю удалось ими завладеть, а значит, расходы по приобретению надёжных документов не являлись для него серьёзной проблемой.

То, что Иван Подержай путешествовал по странам Европы под своим именем, свидетельствует о его полной уверенности в том, что он провернул убийство второй жены без сучка, без задоринки. Но, как показал ход последующих событий, преступник оказался слишком самонадеян!

Безусловный интерес представляет ответ на вопрос о возможной осведомлённости Сюзан Ферран о незавидной судьбе Агнес Тафверсон. Неужели она, надевая нижнее шёлковое бельё убитой женщины, не задумывалась о том, что и как случилось с женщиной, надевавшей его ранее?! Ферран в этой истории может показаться кому-то ещё одной жертвой Подержая, эдакой простушкой, сделавшейся объектом подлых манипуляций мужа. Но почему-то в это верится мало. У нас слишком мало сведений об этой женщине для того, чтобы составить сколько-нибудь полное представление о её интеллекте и характере, но существует одно весомое соображение, заставляющее усомниться в наивности и простодушии Ферран. Обычный человек – то есть такой, который в своей жизни мало сталкивается с криминалитетом либо не сталкивается вообще – на месте жены Подержая оказался бы после задержания смущён, дезориентирован и сбит с толку чудовищностью обвинений полиции. Наручники, строгий допрос под запись в протоколе и последующее помещение под стражу стали бы для такого человека тяжёлым потрясением.

А вот Сюзан Ферран такого потрясения как будто бы не испытала. Она деятельно поддерживала своего мужа и успешно отбивала все попытки венских полицейских вести с нею психологическую игру. Очень показательно то, что она обвинила Агнес Тафверсон в нечестной игре, что выглядит верхом цинизма. Она ведь не была знакома с пропавшей женщиной, а потому подобное обвинение совершенно неуместно и недопустимо! Ферран могла высказаться иначе – аккуратнее и, если угодно, двусмысленнее. Например, она могла бы предположить, что Агнес Тафверсон стала жертвой преступления, никак не связанного с Иваном Подержаем… просто так совпало! Совпадения случаются же, не так ли?

Но – нет! Тонкий политес, подтексты и намёки – это явно не конёк медсестры.

Полицейский опыт учит, что разного рода «романтические» мошенники, то есть такие, кто завязывают интимные отношения с женщиной с целью её последующей эксплуатации или даже убийства, нередко действуют в паре с женщинами. Это облегчает завязывание знакомства с потенциальной жертвой и завоевание её доверия. Классическим и широко известным примером такого рода тандема [но отнюдь не единственным!] является пара серийных убийц – Рамон Фернандес и Марта Бек. Мой очерк об этой парочке под названием «Убийцы одиноких сердец», написанный в 2006 году, сейчас находится в открытом доступе на авторском сайте «Загадочные преступления прошлого». Фернандес, представляя потенциальной жертве свою подельницу и по совместительству любовницу, говорил, будто Марта его сестра. Действие в паре облегчало преступникам манипулирование жертвой и её контроль.

Между парами «Подержай – Ферран» и «Фернандес – Бек» можно найти много схожего, например, то, что в обоих случаях женщины были весьма несимпатичны и очень преданы своему избраннику. Автор не видит смысла углубляться сейчас в сопоставление обоих случаев – кому интересно, тот может прочесть упомянутый выше очерк – речь немного о другом. По мнению автора, Сюзан Ферран – вовсе не несчастная жертва злонравного Ивана Подержая – нет! – она являлась добросовестным и инициативным помощником собственного мужа. Ферран не убивала Агнес Тафверсон – с этим Подержай справился самостоятельно – но в его криминальных похождениях по Европе медсестра принимала участие.

Хотя именно этот аспект взаимоотношений супругов следствие прояснить не смогло. Либо не захотело.

Нельзя не удивляться тому, как Агнес Тафверсон – женщина неглупая и повидавшая жизнь! – не распознала в своём югославском друге подлого и циничного манипулятора. Следует отдавать отчёт в том, что Агнес отнюдь не относилась к числу женщин психологически уязвимых и низкодоминантных. То, что нам известно о ней, убеждает в наличии у неё ума, крепкого характера и здравомыслия. Тем удивительнее представляется успех Подержая, который не только умудрился склонить женщину к интимным отношениям, но и убедил вступить в брак и заморочил голову какими-то бизнес идеями, в результате чего Агнес продала свои акции и закрыла банковские счета.

Нам остаётся только гадать, как именно Иван Подержай строил общение с женщинами, какими такими чарами располагал к себе. Мне кажется, что стратегия отношений Подержая с женщинами строилась не только и не столько на личном обаянии, сколько на создании у потенциальной жертвы иллюзии, будто Подержай – это тот самый мужчина, который сможет решить все её жизненные проблемы. В известной песне Валерия Сюткина есть замечательные слова: «Я – то, что надо!» – и именно этими словами можно выразить стратегию Подержая. Она не сводилась к «мачизму» в чистом виде, маскулинности, мужественности – с этим у Подержая дела обстояли не очень хорошо, потому он и должен был работать на другом поле. По мнению автора, он должен был создавать образ эдакого умельца «делать деньги», но, разумеется, не карточного игрока и уж тем более не «вора на доверие».